Наш непостоянный автор по имени Паша Мысковских тут написал под завершение осени три стишка. Один был приватный, а два станут сейчас общественным достоянием:

Весною я холоден,
Попросту хладнокровен.
Иду против системы.
Против любви
И сопутствующих товаров.
Собираю хожу алкобары.
А вот осенью поздней
Пало всё пропастью.
Я тосты поднимаю,
Может не вижу края,
Но всё-таки пью
За неё за красивую.
Об одном только Бога молю
И прошу у него только милую,
Родную, хорошую.
Прошу не быть брошенным
На одном свободном микрофоне,
Чтобы прорвать какофонию
Бренности бытия.
Прошу лишь бы пришла,
Услышала краем ушка
Милая сердцу девчушка
Стихи про себя.
Мне не нужно уже ни черта.
Моя песенка зимняя спета.
Я забыл даже смету.
Цену уже заплатил бы любую,
Чтобы увидеть её дорогую.
Ей слог донести очень чудный,
Нарушить обет молчания
И горько плакать в прощании
Уткнувшись в пышные груди.

***
Скоро зимняя ночь
Через пару часов
Первая в этом году.
На прогулку пошёл.
Гранатовый сок.
Пацаны играют в снежки.
Пью иду на ходу.
Вечер последний
Скорпиона позднего,
Раннего стрельца
Приобрёл коньячный душок.
А этот денёк
Я молитву пою
Лишь одну.
Мне б увидеть ещё хоть разок
Жемчужинку ненаглядную,
Что люблю,
За которую пью
Каждый тост.
По которой горю,
Потому что я не прохвост.
Счастья желаю я ей,
Всё прощаю молчание,
Да и лишний раз не хочу
Тревожить нежное это создание
Фигурой своей крайне неоднозначной,
Пропитою душонкой,
Но будто способной
Любить по-настоящему
Эту москвичку,
Чей голосок будто птички
Весенние
Дарит мне озарение
Даже в дни ночного эфира,
У очистных сооружений,
У клуба, у трамвайного кольца,
Где пил сегодня коньяк,
А у Бога счастья просил
Не для себя,
Лишь девчонке прекрасной,
Когда трамвайчик светом забрезжил
В районе остановки «Басово».
В этом название есть теперь что-то
Милое. Прекрасное
Зашевелилось в мой душе
Больше чем помидор, лук и чеснок.
Я у Бога молил ещё одну встречу с ней.
Больше сказать мне нечего. Это всё.
На сегодня я вам сказал всё.